Ситуация на 7 августа 2008 г. была следующей:
1. Война в Ираке сместилась к приемлемому, но не оптимальному решению. Правительство в Багдаде не было проамериканским, но при этом это не было и иранской марионеткой, и это было лучшим, на что можно было надеяться. Соединенные Штаты готовились к выводу войск, но в определенном порядке.
2. Война в Афганистане ухудшала положение сил НАТО и США. Талибан действовал все более и более эффективно, и огромные территории страны переходили под его контроль. Сил в Афганистане было недостаточно, и любые войска, отозванные из Ирака, должны были быть развернуты в Афганистане для стабилизации ситуацию. Политические условия в соседнем Пакистане ухудшались, и это ухудшение неизбежно затрагивало Афганистан.
3. Соединенные Штаты были связаны из-за конфронтации с Ираном по поводу их ядерной программы, требуя, чтобы Тегеран остановил обогащение урана под угрозой иметь дело с США. Соединенные Штаты собрали группу из шести стран (постоянные члены Совета безопасности ООН плюс Германия) и они согласились с американскими целями. Последовали переговоры с Ираном, и в некоторый момент было достигнуто согласие наложить санкции на Иран, если Тегеран не подчинится. Соединенные Штаты еще пускали слухи о готовящихся воздушных нападениях на Иран со стороны Израиля или США, если Тегеран не остановит свою ядерную программу. У США было неявное соглашение группы шести стран по недопущению продажи оружия Тегерану, что создавало реальный смысл изоляции Ирана.

Короче говоря, США оставались по большому счету, увязшими в регионе, простирающимся от Ирака до Пакистана, где главные силы были задействованы в Ираке и Афганистане, и сохранялась возможность их применения к Пакистану (и прежде всего к Ирану). Американские наземные войска были задействованы до предела возможностей, а американские ВВС, военно-морские и наземные силы должны были быть дислоцированы неподалеку, так как сохранялась возможность воздушной кампании в Иране — независимо от того, планировали США это нападение или нет, так как вероятность блефа зависела от пригодности силы.
Ситуация в этом регионе фактически улучшилась, но США должны были оставаться там. Так что вторжение русских в Грузию 8 августа после грузинского нападения на Южную Осетию не было несчастным случаем. Опуская детали, кто что кому сделал, Соединенные Штаты создали прекрасный удобный момент для русских: в обозримом будущем у США не будет никаких существенных сил в запасе для того, чтобы развернуться в каком-нибудь другом месте в мире, ни способности удержать их в продолжительных боях. Кроме того, США полагались на российское сотрудничество в деле против Ирана и, потенциально в вопросах Афганистана, где влияние Москвы на некоторые фракции остается довольно существенным. США нуждались в русских и не могли заблокировать русских. Поэтому, это было неизбежно, что русские захотели ударить в этот момент.

В воскресенье, российский премьер-министр Дмитрий Медведев (автор статьи путает должности первых лиц нашего государства! – примечание переводчика)  поднял «Веселый Роджер». Независимо от того, что США думали и что они делали в России, Meдведев очень четко описал положение России. Он выразил российскую внешнюю политику в пяти сжатых пунктах, которые мы можем назвать как Доктрина Meдведева (и которые мы считаем целесообразным указать):

- Во-первых, Россия признает первенство основных принципов международного права, которые определяют отношения между цивилизованными народами. Мы построим наши отношения с другими странами в пределах структуры этих принципов и этого понятия международного права.
- Во-вторых, мир должен быть многополярным. Однополярный мир недопустим. Доминирование – это то, что мы не можем позволить. Мы не можем принять мироустройство, в котором одна страна принимает все решения, даже такая серьезная и влиятельныая страна как Соединенные Штаты Америки. Такой мир непостоянен и чреват конфликтами.
- В-третьих, Россия не хочет конфронтации с какой-либо другой страной. У России нет никакого намерения изолировать себя. Мы будем развивать дружественные отношения с Европой, США и другими странами настолько, насколько это возможно.
- В-четвертых, защита жизни и достоинства наших граждан, везде, где бы они ни были, является неоспоримым приоритетом для нашей страны. Наши решения во внешней политики будут основаны на этой потребности. Мы также защитим интересы наших деловых кругов за границей. Это должно быть ясно всем, что мы ответим на любые агрессивные действия, совершенные против нас.
- Наконец, в-пятых, как и в случае с другими странами, есть регионы, к которым Россия имеет привилегированные интересы. Эти регионы являются родиной для стран, с которыми мы связаны особыми историческими отношениями и связаны как друзья и хорошие соседи. Мы обратим особое внимание на нашу работу в этих регионах и построим дружественные связи с этими странами, нашими близкими соседями.

Медведев подвел итог: «Это - принципы, за которыми я буду следовать в выполнении нашей внешней политики. Что касается будущего, это зависит не только от нас, но также и от наших друзей и партнеров в международном сообществе. У них есть выбор». Во втором пункте этой доктрины сказано, что Россия не принимает первенство Соединенных Штатов в международной системе. Согласно третьему пункту, в то время как Россия хочет иметь хорошие отношения с Соединенными Штатами и Европой, это зависит от их поведения по отношению к России и не только от поведения России. Четвертый пункт гласит, что Россия защитит интересы русских везде, где бы они ни были, даже если они живут в Балтийских государствах или, например, в Грузии. Это обеспечивает относящееся к доктрине основание для вмешательства в дела таких стран, если Россия найдет это необходимым.

Пятый пункт - критический: «как и в случае с другими странами, есть регионы, к которым Россия имеет привилегированные интересы». Другими словами, у русских есть особые интересы к странам бывшего Советского Союза и к дружественным отношениям с этими государствами. Вторжение кого-либо в эти регионы, которое подорвет пророссийские режимы, будет расценено как угроза «особым интересам России». Таким образом, грузинский конфликт не являлся отдельным случаем — скорее Meдведев говорит, что Россия занята в основном переопределении региональной и глобальной системы. В местном масштабе, было бы не правильно сказать, что Россия пытается возродить Советский Союз или Российскую империю. Правильным будет сказать, что Россия создает новую структуру отношений в географии ее предшественников, с новой установленной структурой и Москвой в качестве центра. Глобально, русские хотят использовать эту новую региональную власть — и значительные российские ядерные активы — чтобы стать частью глобальной системы, в которой Соединенные Штаты теряют свое первенство.

Это амбициозные цели, мягко говоря. Но русские полагают, что Соединенные Штаты теряют баланс в Исламском мире и что если делать дела быстро, откроются возможности для создания новой действительности прежде, чем Соединенные Штаты будут готовы к ответу. У Европы нет ни военного веса, ни желания для того, чтобы активно сопротивляться России. Кроме того, европейцы в большой степени зависят от российских поставок природного газа в последующие годы, а Россия может прожить, не продавая его европейцам намного лучше, чем европейцы смогут прожить, его не покупая. Европейцы – это малозначительный фактор в уравнении и, при этом, он, вероятно, не станет значительным.

Из-за этого США остаются в чрезвычайно трудном стратегическом положении. США выступали против Советского Союза после 1945 г. не только по идеологическим причинам, но еще и по геополитическим. Если бы Советский Союз вырвался из своего окружения и доминировал над всей Европой, то полная экономическая мощь была бы в его распоряжении, вместе со всем населением, что позволило бы Советам построить такой флот, который мог бросить вызов американской морской гегемонии и подвергнуть континентальные Соединенные Штаты опасности. Это была американская политика во время I и II Мировых войн и Холодной войны - задействовать войну, чтобы препятствовать любой силе доминировать над евразийской континентальной массой. Для Соединенных Штатов это было самой важной задачей в течение 20-ого столетия.

Война США с джихадистами велась в стратегической структуре, которая предполагала, что вопрос гегемонии в Евразии закрыт. Поражение Германии во Второй мировой войне и поражение Советского Союза в Холодной войне означали, что не было никакого претендента к господству над Евразией, и США могли свободно сосредоточиться на том, что, казалось, являлось текущим приоритетом — поражение радикального Исламизма. Казалось, что главной угрозой этой стратегии являлось терпение американской общественности, а не попытки возродить главную евразийскую силу. Соединенные Штаты теперь оказались перед серьезной стратегической дилеммой, и они ограничили военные варианты против русских. Они могли бы выбрать военно-морской вариант, по которому США заблокируют четыре российских морских выхода: Японское, Черное, Балтийское и Баренцево моря. Соединенные Штаты имеют вполне достаточную группу войск, чтобы сделать это и они потенциально могут сделать так без сотрудничества с союзниками, в которых они испытывают недостаток. Крайне маловероятно, что совет НАТО единодушно поддержал бы блокаду России, которая будет проводиться военными действиями.

Но, в то время как блокада причинила бы русским боль, Россия, в конечном счете, это власть Суши. Она способна к экспорту и импорту через третьи лица, и это означает то, что Россия потенциально может приобретать и отправлять ключевые товары через европейские или турецкие порты (или иранские). Выбор блокады, таким образом, более привлекателен лишь на первый взгляд, чем при более глубоком анализе. Что более важно, любое откровенное американское действие против России привело бы к противодействиям. Во время холодной войны Советы атаковали американские глобальные интересы не посылая советские войска, а поддерживая режимы и фракции оружием и экономической помощью. Вьетнам был классическим примером: русские укротили 500 000 американских военных, не рискуя основными русскими силами. Во всем мире Советы осуществляли программы подрывной деятельности и помощи дружественным режимам, бросая вызов Соединенным Штатам - принимать просоветские режимы, такие как Куба, или бороться с ними с непропорциональными затратами.

В данную ситуацию российский ответ ударил бы по основам американской стратегии в Исламском мире. В конечном счете, русские мало заинтересованы в укреплении Исламского мира — но, в настоящий момент, у них есть существенный интерес к поддержанию американской неустойчивости и истощению американских сил. Русские имеют длинную историю отгрузок оружия для поддержки ближневосточных, и это не случайно, что первым лидером, с которым они встретились после вторжения в Грузию, был сирийский Президент Ассад. Это был четкий сигнал, что, если бы США ответили на действия России в Грузии, Москва отправила бы партию оружия в Сирию — и, что намного хуже, в Иран. Действительно, Россия, очевидно, могла бы поставить оружие фракциям в Ираке, которые не поддерживают нынешний режим, а так же таким группам, как Хезболла. Москва еще могла бы поощрить иранцев отозвать свою поддержку иракского правительства и погрузить Ирак в пучину конфликтов. Наконец, Россия могла бы отправить оружие Талибану и работать дальше на дестабилизацию Пакистана.

В настоящее время США стоят перед стратегической проблемой. У русских есть варианты, а у США их нет. Это не только из-за того, что наземные войска США в Исламском мире не имеют стратегических запасов. Политические соглашения, по которым эти войска действуют, делают их очень уязвимыми для российской манипуляции и в ответ США мало что может возразить.

Американское правительство попытается продумать, как же оно сможет сдержать свои обязательства по Исламскому миру и воспротивиться российскому переутверждению гегемонии на территории бывшего Советского Союза. Если бы Соединенные Штаты могли бы очень быстро выигрывать свои войны в этом регионе, то это было бы возможно. Но русские имеют возможность продлевать эти войны, но даже без такой агитации, американские возможности завершить конфликты строго ограничена. Соединенные Штаты могли бы в широком масштабе увеличить размеры своей армии и развернуть ее в Балтийские страны, Украину и Среднюю Азию, чтобы помешать российским планам, но потребуются годы, чтобы создать эти силы и активное сотрудничество Европы, чтобы развернуть их. По логистике, европейская поддержка была бы существенной, но европейцы вообще, а немцы в частности, не испытывают интересов к этой войне. Расширение армии США необходимо, но оно не затрагивает нынешнюю стратегическую действительность.

Эта проблема могла бы быть управляемой, но реальное сердце этой проблемы – это не просто развертывание американских сил в Исламском мире — это способность русских использовать продажи оружия, а тайные поставки означают резкое ухудшение условий. С активной российской враждебностью, добавленной к текущей действительности, стратегическая ситуация в Исламском мире может быстро выйти из под контроля. Соединенные Штаты, поэтому, пойманы в ловушку своих обязательств в Исламском миру. У нас нет достаточно сил, чтобы заблокировать российскую гегемонию в пределах бывшего Советского Союза, и если мы попытается заблокировать русских с помощью военно-морских или воздушных сил, то нам грозит опасный ответный удар от русских в Исламском мире. Если мы ничего не сделаем, это создаст стратегическую угрозу в Исламском мире.

Соединенные Штаты теперь должны принять фундаментальное стратегическое решение. Если США останутся верны своей нынешней стратегии, то они не смогут ответить русским. Если США не ответит русским в течение пяти или десяти лет, то мир будет похож на период с 1945 до 1992 гг. Будет другая холодная война, по крайней мере с силой, которая намного хуже, чем Соединенные Штаты, но которая готова посвятить огромные суммы денег на национальную оборону.

Есть четыре американских варианта ответа:

- Попытаться урегулировать отношения с Ираном, что гарантировало бы нейтральную стабильность Ирака и позволило бы быстро вывести американские войска оттуда. Иран – это ключ для решения этого вопроса. Иранцы также могли бы подозревать Россию, и в то время, как Тегеран желал бы работать с русскими против американцев, Иран мог бы рассмотреть варианты договоренностей с Соединенными Штатами — особенно, если Соединенные Штаты перефокусируют свое внимание. С одной стороны, это освободило бы США от Ирака. С другой, иранцы, может и не захотят, а может, захотят пойти на такую сделку.
- Вступить в переговоры с русскими, предоставляя им сферы влияния. Если они хотят утвердиться в бывшем Советском Союзе, нужны гарантии, что российская власть не будет проектироваться в Европу. Русские будут заняты многие годы, консолидируя свои позиции, что даст американцам время для повторной активации НАТО. С одной стороны это освободило бы Соединенные Штаты для продолжения войны в Исламском мире. С другой стороны, это создало бы структуру для возрождения сильной Российской империи, которую будет столь же трудно содержать как и Советский Союз.
- Отказаться от разборок с русскими и оставить проблему европейцам. Это позволило бы Соединенным Штатам продолжать войну в Исламском мире и вынудило бы действовать европейцев. С другой стороны европейцы слишком разделены, зависят от России и удручены, чтобы сопротивляться русским. Эта стратегия может ускорить возрождение России.
- Быстрый вывод войск из Ирака, сохраняя там и в Афганистане достаточную силу. Это создало бы запас для укрепления Балтии и Украины, которая могла бы ограничить Россию в расширении до пределов Советского Союза. С другой стороны это создало бы хаос в Исламском мире, угрозе бы подверглись режимы, которые примкнули к Соединенным Штатам, и могло бы начаться восстановление эффективного межконтинентального терроризма. Это был бы обмен основной угрозы исходящей из Евразии на террористическую угрозу из Исламского мира.

Мы указываем на конкретные стратегические выборы. У продолжения войны в Исламском мире сейчас есть намного более высокая цена, чем она была, когда война начиналась, а Россия потенциально представляет намного большую угрозу для США, чем Исламский мир. Что, возможно, было рациональной политикой в 2001 или 2003 гг, теперь превратилось в очень опасное предприятие, потому что у враждебной главной силы теперь есть выбор для создания чрезвычайно трудного положения США на Ближнем Востоке.

Если американское урегулирование с Ираном будет невозможным, а дипломатическое решение с русскими, которое препятствовало бы им занять главенствующее положение в бывшем Советском Союзе, тоже не будет достигнуто, то Соединенные Штаты должны готовиться к быстрому отказу от войн в Ираке и Афганистане и переразвертыванию сил для блокирования российского расширения. Угроза, исходящая от Советского Союза во время Холодной войны, была намного более серьезной, чем угроза, исходящая сейчас от раздробленного Исламского мира. В конце концов, народы там сбалансируют друг друга, а воинственные организации будут кое-чем, с кем Соединенные Штаты просто должны будут иметь дело. Это не идеальное решение, но, время, кажется, истекло на американской войне в Исламском мире.

Мы не ожидаем, что Соединенные Штаты пойдут на это. Трудно оставить конфликт, который длился очень долго, когда еще не совсем ясно, что русские станут угрозой (для аналитика намного легче сделать такие предложения, чем для президента, который должен реагировать на них). Вместо этого Соединенные Штаты попытаются выпйтаться из российской ситуации жестами и полумерами.

Однако, американская национальная стратегия пребывает в кризисе. Соединенные Штаты имеют недостаточно сил для того, чтобы справиться с двумя угрозами и поэтому должны выбирать между ними. Продолжение текущей стратегии означает, что мы будем иметь дело с Исламской угрозой, а не российской, и это разумно, но только если Исламская угроза представляет большую опасность для американских интересов, чем российская угроза. Трудно увидеть, как хаос Исламского мира будет связан между собой и выльется в форму глобальной угрозы. Но не трудно вообразить Россию, управляемой Доктриной Медведева, которая быстро станет глобальной угрозой и прямой опасностью для американских интересов.
Мы не рассчитываем на незамедлительное изменение в американском стратегическом военном развертывании. Мы думаем, что об этом позже будут сожалеть. Однако, поездка американского вице-президента Дика Чейни в Кавказский регион может быть тем временем,  когда мы увидим определенные сдвиги в американской внешней политике. Если Чейни не собирается говорить с русскими, он должен говорить с иранцами. Иначе, он будет писать подписывать чеки, за которые США не смогут заплатить наличными.

Джордж Фридман

Перевод: Леонид Савин

Источник: Cтратфор