Как только о смерти Бхутто стало известно, тут же действующее руководство страны во главе с президентом Первезом Мушаррафом было обвинено в причастности к устранению политика. На руку оппозиционерам и неразбериха в обстоятельствах гибели Бхутто. Первоначально утверждалось, что смерть наступила в результате удара головой о железный люк автомобиля. Позже стало известно, что женщина была ранена из огнестрельного оружия. Среди сторонников Бхутто распространились подозрения о том, что атака террориста-смертника была лишь прикрытием для более сложной операции, в которой мог быть задействован и снайпер. А такую операцию могли организовать только власти.

Подозрения понятны и в целом обоснованны. Всё время существования Исламской Республики Пакистан с 1947 года политический процесс в государстве представляет из себя череду переворотов, в результате которых условно демократические режимы сменяются военной диктатурой – и наоборот. Армия Пакистана – институт крайне устойчивый и влиятельный, богатый традициями и носящий клановый характер. Мушарраф, многие годы занимавший должность верховного главнокомандующего, – плоть от плоти армии. Бхутто – женщина-политик западнического розлива, да к тому же и имеющая зуб на военных – его естественный соперник. В своё время вся семья Бхутто подвергалась преследованиям со стороны правящего режима, а сама она провела долгие годы в тюрьме.

На первый взгляд гипотеза о том, что Бхутто была убита по приказу Мушаррафа представляется вероятной. Ведь её можно рассматривать как «прозападный демократический десант», выброшенный на политическую арену с целью одержать победу на грядущих парламентских выборах и, таким образом, значительно «размягчить» условно диктаторский режим, перетянув одеяло власти на себя. Предположим, что США разочарованы в Мушаррафе, признали лояльность авторитарного режима недостаточным условием для того, чтобы эффективно проводить в стране политику противодействия талибам. Подтверждение такой версии мы имеем со стороны самих американцев. Вот что писал в журнале «Foreign Affairs» эксперт Американского совета по внешней политике Дэниэл Марки ещё до президентских выборов в республике:

«Еще до того как утихли страсти вокруг событий 11 сентября 2001 года, американские политики отдавали себе полный отчет в том, что Пакистан находится в самом центре международной сети исламистского терроризма. Хотя в прошлом Исламабад подвергался санкциям, администрация Джорджа Буша поспешила убедить его выступить в роли одного из важнейших партнеров Америки в «глобальной войне с террором». Но и сегодня, спустя почти шесть лет после того, как тогдашний государственный секретарь США Колин Пауэлл впервые объявил о «начале укрепления отношений» между Вашингтоном и Исламабадом, талибы прочно окопались в районе афгано-пакистанской границы. Верховные лидеры «Аль-Каиды» обрели надежное убежище в Пакистане, а террористические атаки в стране и за ее пределами продолжаются с убийственной регулярностью.

Учитывая все эти проблемы, неудивительно, что американцы испытывают все большее разочарование в связи с медленным и неопределенным развитием событий в Пакистане. Многие, в том числе некоторые члены Конгресса США и ряд крупных экспертов по Пакистану, выражают серьезные сомнения относительно партнерства с Исламабадом. Они задаются вопросом, действительно ли президент страны Первез Мушарраф и его военное окружение – надежные союзники, которые хотят и могут быть на переднем крае защиты американской безопасности. 

Действительно, пакистанское правительство испытывает дефицит легитимности, обретаемой путем всенародных выборов, чтобы продвинуться в достижении целей борьбы с терроризмом, как долгосрочных, так и краткосрочных. Но способы решения этой проблемы, предлагаемые критиками, неудобны тем, что США, Пакистан и вся война с терроризмом рискуют сбиться с намеченного курса, не имея лучшей альтернативы. 

Демократия также не панацея. Пакистанские службы безопасности не поддаются запугиванию, их не так легко отодвинуть на второй план или обойти. И задачи, которые предстоит решать на пути демократических преобразований, не ограничиваются только проблемами фальсификации выборов либо судьбой политиков, находящихся в изгнании. Слабые гражданские институты и целая эпоха нарушенных взаимосвязей между гражданскими и военными означают, что привнесение демократии в Пакистан – вопрос не столько восстановления, сколько создания заново. Тем не менее, достижение успеха в длительной борьбе против экстремизма в конечном счете потребует полного перехода Пакистана к демократии, даже если это в настоящее время не представляется реальным».

Здесь следует сделать небольшое отступление и сказать два слова о зарождении того, что сегодня называют «международным исламским терроризмом» и той ролью, которую сыграл в этом процессе Пакистан. Дело в том, что террористические исламистские сети, объявленные сегодня главным врагом США, и под предлогом противодействия которым Америка активно вмешивается в дела самых разных государств, создавались при непосредственной участии самих США. Во время войны в Афганистане – последнего аккорда «холодного» противостояния СССР и США - религиозные экстремисты рассматривались штатами как естественные союзники. С целью противодействия Советскому Союзу в Афганистане, США принимали деятельное участие в формировании, подготовке и оснащении банд боевиков. В значительной степени это происходило на территории пограничного Пакистана. 

Таким образом, разгул терроризма, который сегодня ставят на вид Пакистану, есть ни что иное, как следствие политики, проводимой штатами в регионе в конце прошлого века. В течение долгих лет структуры исламистов и госаппарат Пакистана жили в состоянии симбиоза, переплетённые тысячами связей – организационных, родовых, неформальных. До сих пор «надводная» часть исламистского движения представляет из себя влиятельную легальную политическую силу, немало сторонников исламизма и в действующей армии. 

Однако развитие ситуации в новом веке показало, что исламисты являются для пакистанского общества серьёзной угрозой, и поэтому, когда после катастрофы 11 сентября Джордж Буш объявил войну исламским террористам, Первез Мушарраф был в числе первых, кто без колебаний на эту борьбу подписался. Таким образом, в совершенно обратной ситуации, Пакистан снова оказался первым союзником США на Ближнем Востоке. Однако, если для США террористы по-прежнему неявным образом выступают в качестве хитрого инструмента дестабилизации обстановки там, где им это будет выгодно, то для Пакистана, находящегося в самом эпицентре их активности, борьба с исламистами приобрела характер насущной необходимости. 

Стоит ли говорить о том, что ситуация гражданского хаоса, сложившаяся в стране после смерти Бхутто, только играет на руку террористам. К тому же, предвидя информационный эффект от данной акции, враги Мушаррафа вполне могли рассчитывать на дискредитацию президента как на непременное следствие убийства его политического оппонента.

Ну и, наконец, против версии об устранении Бхутто Мушаррафом говорит тот факт, что вернуться в страну оппозиционерка смогла исключительно благодаря президенту, который подписал в отношении неё указ об амнистии. Ведь с 1999 года Бхутто, занимавшая на тот момент премьерское кресло, была выдворена из страны по обвинению в коррупции.

Автором другой оригинальной версии смерти Бхутто, стал крупнейший политолог, глава Исламского комитета России Гейдар Джемаль. По его мнению, к убийству политика действительно имеют отношения спецслужбы Пакистана, но действовали они в обход президента, а направлялись непосредственно из США. Цель же заказчиков покушения – дискредитация Мушаррафа и устранение его с политического поля.

«То, что смерь Бхутто следует из Госдепа, - это совершенно очевидно» - убеждён эксперт. - «Устранение Бхутто пролагает прямую дорогу к пакистано-саудовскому альянсу против Ирана. Главной фигурой здесь должен стать другой бывший премьер Наваз Шариф. Бхутто была принесена в жертву разменной интриге. Это часть операции, которая должна привести к власти Шарифа. Она ведется через дискредитацию Первеза Мушаррафа и устранение его как возможной кандидатуры на выборах президента. Если Мушарраф будет отстранен так или иначе, Шариф остается единственным реальным претендентом на власть. Он ее и возьмет. Это человек саудовских спецслужб, которые совместно с ЦРУ ведут операцию, то есть постановку, под названием «Аль-Каида». 

К этому надо прибавить то, что конгресс США неофициально решил еще полгода назад насчет того, что надо дать зеленый свет Саудовской Аравии на получение ядерных технологий от Пакистана ввиду конфронтации с Ираном. Из этого становится понятным, что создается саудовско-пакистанский ядерный блок, который будет одним из основных игроков в будущей третьей мировой войне, которая пройдет по Среднему Востоку, но захватит и Европу. Общее же направление - считает Джемаль, -это взрыв мирового порядка, смена цивилизационной парадигмы». 

Исходя из вышесказанного получается, что Мушарраф действительно стал не угоден Америке, но по причинам, не имеющим никакого отношения к деятельности исламистов. Из высказываний господина Джемаля мы снова видим, что исламизм не является для США фундаментальной реальностью, а скорее используется для навязывания искажённой картины мира другим государствам в целях глобальной манипуляции.

Что же не могло не устроить штаты в фигуре Мушаррафа? Одна причина уже названа – политика в отношении Ирана. И своей поездкой по Ближнему Востоку Буш дал понять, что намерен со всей серьёзностью подойти к настройке ситуации в регионе в преддверие войны. Но есть ещё и другие причины, также лежащие в геополитической плоскости.

В отличие от США, полем игры для которых является вся планета, Пакистан в своих политических шагах руководствуется собственными интересами, которые целиком лежат в границах региона. Одним из лейтмотивов пакистанской внешней политики является затяжной территориальный конфликт с Индией. Корни его уходят во времена образования государства, спорной же территорией является Кашмир.

Во времена холодной войны индийско-пакистанский конфликт, имеющий совершенно самостоятельное происхождение, тем не менее, вписывался в карту геополитической дуэли гигантов таким образом, что поддержка Пакистана штатами уравновешивалась советско-индийским союзом. Сегодня же, когда стало очевидно, что США преследуют в регионе исключительно свои собственные цели и не могут служить надёжным гарантом ни внутренней, ни внешней безопасности, Пакистан постепенно обнаруживает тяготение к нарождающемуся континентальному блоку во главе с Россией и пограничным Китаем, чьи контуры пока только проступают на современной геополитической карте. К тому же Китай является естественным противовесом Индии, перед лицом которой пакистанские мусульмане издревле вынуждены были отстаивать свою идентичность. Рьяное стремление Мушаррафа в Шанхайскую Организацию Сотрудничества, при которой страна пока что находится в статусе наблюдателя, обнажило его намерение переориентироваться со своевольных и в конечном итоге абсолютно чуждых США на более здоровую континентальную силу.

Не исключено, что поползновения в отношении Китая и – шире – евразийско-ближневосточного блока, предпринимаемые Пакистаном исключительно в прагматических целях, были расценены штатами как форменное предательство. Ведь если ШОС станет реальной силой и объединит Азию, то такие задачи, как борьба с терроризмом, смогут решаться силами стран-участников – без вмешательства США. Последние, естественно, не могли бы потерпеть такого разворота событий, поскольку борьба с международным терроризмом составляет тот предлог, под которым штаты распространяют своё влияние на страны Ближнего Востока, да и всего остального мира.

То обстоятельство, что Россия не торопится закрепить за Пакистаном статус полноправного члена организации, может быть продиктовано в том числе и негативной ролью Пакистана в советско-американском конфликте. Однако сегодня Пакистан сам страдает от талибов, которые ранее были взрощены при его непосредственном участии. Очевидно, что в долгосрочной перспективе Пакистану выгоднее ориентироваться на прочный межгосударственный союз континентального происхождения. Возможно, что и Россия готова «дружить» с Пакистаном на условиях того, что он «отмоется» от американского влияния. 

Опыт показывает, что США готовы закрывать глаза на всё – вплоть до нелегального распространения ядерных технологий, имевшего место в случае Пакистана – при условии безоговорочной поддержки атлантистских инициатив. Но чего они не собираются прощать ни при каких условиях – так это попыток выйти из-под их диктата и поставить под угрозу стратегию однополярной глобализации. Возможно, что, пойдя на сближение с Россией и Китаем, Мушарраф пересёк красную линию, ведь участие в стратегиях Евразии – это самое большое преступление в глазах атлантистов.

Главной жертвой покушения на Бхутто стал Первез Мушарраф. Смерть политической соперницы может стать его политической смертью. Изложенные выше соображения позволяют нам предположить, что он и был мишенью с самого начала. Мишенью для тех, кому он так неосторожно перешёл дорогу.

Илья Дмитриев