Процесс реформирования ВС РФ уже приобрел непрерывный характер – около 20 лет идут непрерывные реформы ВС РФ и каждый новый Министр обороны и Начальник Генерального штаба, заняв должность, объявляет очередную реформу ВС РФ на свой лад. Военная наука в этом процессе предназначена не для того, чтобы выработать наиболее эффективные пути реформирования, а для того, чтобы обосновать уже принятое политическое решение на тот или иной вариант реформы.

Один аспект во всех этих 20летних реформах не меняется – в качестве основной цели реформы всегда ставится сокращение расходов на оборону, что особенно актуально на фоне растущих доходов российского олигархата. При этом разговоры о необходимости поддержания требуемого уровня обороноспособности страны все больше играют роль своего рода «ритуальных песнопений" сопровождающих очередной план реформирования ВС РФ, поскольку все отлично понимают, даже гражданская публика, что сокращая расходы на оборону повысить военную безопасность страны невозможно по определению.

Однако объявленная в 2008 году реформа ВС РФ превосходит по степени сокрушительности все предыдущие, включая ельцинский погром Вооруженных Сил.

В своем докладе я не буду детально анализировать все аспекты начатой реформы, поскольку это невозможно – слишком она многогранна и проанализировать влияние всех ее аспектов, даже тех которые опубликованы МО в прессе, на способность ВС РФ обеспечивать военную безопасность страны невозможно в рамках краткого доклада, да и не нужно. Многие вопросы раскроют последующие выступающие.

Я остановлюсь только на тех ее аспектах, которые имеют решающее значение для боеспособности ВС РФ  и социальной стабильности в стране, а именно:
1. Полное сокращение соединений и частей кадра с сохранением в составе ВС РФ только частей и соединений ПГ.

2. Сокращение почти в 2,5 раза офицерского корпуса ВС РФ с ликвидацией института мичманов и прапорщиков.

3. Перевод абсолютного большинства офицерских должностей в органах управления, соединениях и частях Тыла ВС РФ в гражданские, с активным внедрением в систему тылового обеспечения ВС коммерческих организаций.

4. Реорганизация системы военного образования с сокращением числа учебных заведений с 65 до 10 учебных центров.

5. Переход от дивизиннополковой системы строительства СВ на бригадную.

Учитывая, что эффективность любой реформы ВС следует оценивать с точки зрения того, насколько она повышает уровень военной безопасности страны, я вкратце охарактеризую стратегический аспект возможных военных угроз России в ближайшей и среднесрочной перспективе, а также, хотя бы в общем, текущее состояние ВС РФ и их способность парировать возможные военные угрозы.
Анализ развития военнополитической обстановки (блистательно изложенный в докладе генералполковника Л.Г.Ивашова) показывает, что в настоящее время уровень военных угроз России нарастает.

К числу актуальных конфликтоопасных зон в уже сегодня можно смело отнести Кавказ и Крым.

На Кавказе основным источником военной угрозы является США и их марионетка – Грузия.

Потерпев поражение в августовской войне (именно США – Грузия была техническим исполнителем, причем весьма нерадивым), США никогда не откажутся от установления контроля над Северным Кавказом, поскольку это дает доступ им к каспийской нефти. И если им это не удалось сделать путем прямого военного вторжения, они не отказываются от достижения этой цели, а лишь изменяют методы действий – переходя от прямого военного вторжения к методам информационной и экономической войны. То, что они это уже делают, следует из элементарного анализа событий на Кавказе – дестабилизация ситуации в кавказских республиках России, грузинский след в террористической деятельности в Абхазии и Южной Осетии, активизация либеральных проамериканских сил в России, направленная на осложнение экономической ситуации (достаточно вспомнить массовый вывоз за рубеж, часто в американские банки, российских средств выделяемых на поддержание стабильности банковского сектора России – только за октябрь и ноябрь по оценкам экспертов вывезено около 130 млрд. долларов).

В этот же ряд можно смело поставить и начатую реформу ВС РФ.

Анализируя направленность и темпы нагнетания обстановки на Северном Кавказе, с учетом высоких темпов развития мирового экономического кризиса и нарастания кризисных явлений в российской экономике, неизбежного в этих условиях социальнополитического кризиса можно смело прогнозировать уже в ближайшие 23 года высокую вероятность возникновения внутреннего вооруженного конфликта в одной из российских республик Кавказа. В дальнейшем существует высокая вероятность его эскалации в локальную войну с охватом нескольких кавказских республик России при развязывании на этом фоне вооруженных конфликтов Грузии против Абхазии и Южной Осетии (достаточно вспомнить темпы перевооружения грузинской армии), с неизбежным втягиванием в них России.

Таким образом, уже в среднесрочной перспективе возможность втягивания России в локальную войну можно оценивать как высокую.

В Крыму, анализ складывающейся обстановки и явно целенаправленно проводимой украинским президентом политики на обострение обстановки в этом регионе, особенно вокруг ЧФ России, также дает основания оценивать вероятность вооруженного конфликта, в который может быть втянута Россия как высокую.

Нельзя забывать о Восточной и Центральной Сибири, где компактно проживающие этническими общинами иммигранты могут стать источником внутренних вооруженных конфликтов, причем весьма серьезных, учитывая их численность.

Таким образом, возможность втягивания России, причем в весьма близкой перспективе, в один или несколько вооруженных конфликтов или даже в локальную войну достаточно высока.

Что же такой вооруженный конфликт и локальная война с точки зрения военной стратегии, каковы их военностратегические показатели.

Судя по опыту ведения военных конфликтов такого масштаба российскими и иностранными вооруженными силами, вооруженный конфликт по пространству может охватывать до одного операционного направления, по продолжительности от нескольких месяцев до нескольких лет и требовать для его успешного ведения создания группировки численностью от 40 до 100 тыс. человек. При этом угрожаемый период может достигать от нескольких дней до 12х месяцев.

Локальная война по пространственному размаху может охватывать до стратегического направления, продолжаться от нескольких месяцев до нескольких лет и требует для успешного ведения создания группировки численностью от 500 тыс. человек до одного миллиона. При этом угрожаемый период может достигать от месяца до полугода.

Как правило, развитым странам мира для ведения вооруженного конфликта не приходится призывать дополнительные воинские контингенты из числа резервистов.

А для ведения локальных войн (опыт ведения которых сегодня пока имеется только у США), практически всегда приходилось проводить частичное мобилизационное развертывания вооруженных сил. В частности для ведения последней войны против Ирака (классическая локальная война) США пришлось призвать по разным оценкам от 300 до 500 тыс. резервистов.

Соответственно и Российские Вооруженные Силы, прогнозируя высокую вероятность втягивания России в вооруженный конфликт или локальную войну, должны быть способны в результате своего реформирования своевременно создавать такие группировки, оснащенные необходимым вооружением и военной техникой и имеющие достаточное материальное обеспечение.

По существующим взглядам и в соответствии с основными положениями действующей Военной доктрины ВС РФ должны быть способны:

 составом сил общего назначения мирного времени разрешить один вооруженный конфликт;

 при полном мобилизационном развертывании – две локальные войны.

В случае эскалации локальной войны в региональную, при угрозе непосредственного возникновения региональной войны, последняя должна предотвращаться угрозой применения ядерного оружия.

Угроза стратегических ядерных сил других государств должна парироваться стратегической ядерной триадой России.

Сегодня военными экспертами способность Вооруженных Сил России парировать локальные войны при полном мобилизационном развертывании оцениваются лишь в одну локальную войну, то есть сегодняшняя, дореформенная армия более 500 тысячной – миллионной группировки создать не может даже при полном мобилизационном развертывании.

Что же нас ждет в случае реализации одного из краеугольных элементов проводимой реформы  полного сокращения соединений и частей кадра с сохранением в составе ВС РФ только частей и соединений ПГ. Затронет это главным образом Сухопутным войскам России, поэтому и рассматривать будем именно их в этом аспекте.
По словам Начальника Генерального штаба ВС РФ генерала армии Макарова сегодня количество частей постоянной готовности составляет только 20% от общего количества боевых частей ВС РФ. Остальные – соединения и части кадра. По мысли «реформаторов» сокращение этих формирований, представляющих небоеспособные «штабы и склады» позволит высвободить значительные средства для содержания и перевооружения боеспособных частей постоянной готовности, тем самым якобы повысить боеспособность ВС РФ и главное  сократить затраты на их содержание. При этом общая численность ВС РФ должна быть сокращена на 340 тыс. человек  до 1 млн. человек.

Простые оценки показывают, что при такой общей численности ВС РФ в составе Сухопутных войск более 300350 тыс. человек быть не может. Из них не более 150180 тыс. могут составить боевые соединения и части, то есть 1216 расчетных дивизий – по 30004000 км сухопутной государственной границы на дивизию.

При отсутствии базы мобилизационного развертывания этот состав Сухопутных войск в лучшем случае, оголив все остальные направления, сможет сформировать группировку не более 100 тыс. человек – на один вооруженный конфликт. Создать группировку достаточную для ведения локальной войны будет невозможно в принципе, поскольку общая численность Вооруженных Сил будет составлять 1 млн. человек, а создавать группировку в 500 тыс. – 1 млн. человек будет просто не из кого. Имеющихся в стране резервистов будет призывать бессмысленно – для них не будет ни исправного вооружения и военной техники, ни необходимых запасов материальнотехнического имущества, ни оргядра для их организации в боеспособные части и соединения.

Между тем сам факт того, что у нас только 20% частей ПГ означает, что при полном мобилизационном развертывании Россия сможет нарастить количество боеспособных частей в 5 раз в течении угрожаемого периода. И при наличии такого количества соединений и частей кадра Сухопутные войска России смогли бы сформировать группировку достаточную, по крайней мере, в количественном отношении, для разрешения локальной войны.

Теперь немного, для неспециалистов, что такое часть (соединение) кадра.

Это от 1 до 3 тыс. человек личного состава, на которых возложено поддержание в исправном состоянии и охрана комплекта вооружения и военной техники, неснижаемых запасов на полностью развернутую часть (соединение).

 В случае дивизии это – от 3 до 5 тыс. единиц только тяжелой техники, тысячи тонн неснижаемых запасов материальнотехнических средств, которые надо охранять от разграбления и поддерживать в исправном состоянии, регулярно проводя установленные регламенты, предусмотренные для техники на консервации.

Кроме того, личный состав части (соединения) кадра выполняет роль оргядра для прибывающего пополнения, которое в случае дивизии может составить от 6 до 9 тыс. человек, которых надо принять, распределить по подразделениям, предоставить им исправное вооружение, провести боевое слаживание  и поставить четкие задачи относительно дальнейших действий – определить маршруты выдвижения в районы боевого предназначения и подготовиться к выполнению боевых задач.

Таким образом, проводя полное уничтожение соединений и частей кадра руководство ВС РФ полностью уничтожает базу мобилизационного развертывания ВС РФ и полностью лишает их способности нейтрализовывать силами общего назначения угрозы масштаба «локальная война».

В этом же направлении действует и мера по сокращению почти в 2,5 раза численности офицерского корпуса ВС РФ с ликвидацией института мичманов и прапорщиков. При этом основной удар приходится по старшему офицерскому составу. Судя по данным, опубликованным в Интернете, количество полковников будет сокращено примерно в 5 раз, подполковников – в 4 раза, майоров – в 2,5 раза. Сократится численность и капитанов – в 1,8 раза. Увеличится по 5 тыс. человек только число старших лейтенантов и лейтенантов. Пресловутое сокращение высших офицеров в сравнении с этими цифрами незначительно – примерно на 200 человек (менее 20% от имеющегося состава).

То есть выбивается наиболее подготовленная часть офицерского корпуса.

Всего из ВС РФ предполагается уволить более 200 тыс. офицеров, из которых много более половины не выслужили установленных сроков и будут увольняться без надлежащего выходного обеспечения, по сути дела выбрасываться на улицу.

Между тем увеличенная доля офицерского состава имеется во всех армиях, где предполагается значительное увеличение численности боеспособных частей на военное время. Они составляют кадровый резерв для командного состава и органов управления армии военного времени. Сокращая в таких масштабах офицерский корпус «реформаторы» уничтожают возможность восстановления базы мобилизационного развертывания ВС РФ – не из кого при необходимости будет формировать новые органы управления оперативно и тактического звена, командный состав новых частей и соединений. Не лейтенанты же будут командовать полками, бригадами и дивизиями.

Другим не менее серьезным следствием такого погрома офицерского корпуса будет утрата командной и штабной школ сложившихся в ВС РФ за годы существования нашей армии.

Для их восстановления потребуется, как показывает опыт начала прошлого века, не менее 2030 лет. Сегодня у России нет такого времени!

Нельзя не отметить и крайнюю опасность такого шага для социальной стабильности российского общества в условиях надвигающегося экономического кризиса. Выброшенный на улицу огромный контингент высокоподготовленных военных профессионалов, многие из которых получили боевой опыт, обиженных на государство и власть, составит великолепную базу для вербовки профессиональных кадров в ряды различных группировок политических авантюристов, провокаторов и просто криминала.

Ликвидация института мичманов и прапорщиков ударит по наиболее подготовленному среднему техническому персоналу ВС РФ – тем, кто в своем большинстве составляет основу личного состава, обслуживающего наиболее сложную боевую технику – то есть по ядру, так якобы нежно взращиваемого авторами реформы, младшего командного состава, который должен быть контрактным. Можно с высокой степенью надежности предполагать, что  большинство из них покинет ВС РФ, не согласившись с понижением своего статуса, и заменить их будет некому, ни в качестве высококлассных специалистов, ни в качестве учителей вновь прибывающего пополнения, как по призыву, так и по контракту.

Таким образом, в результате таких сокращений будет разгромлен не только офицерский корпус России, как единая система, но и основа младшего командного состава ВС РФ.

Часто вспоминают «сталинскую чистку» офицерского корпуса РККА и РККФ в тридцатые годы. В сравнении с предполагаемыми сокращениями эта «чистка» просто легкое недоразумение.

Немного следует сказать и о переводе большинства офицерских должностей в органах управления, соединениях и частях Тыла ВС РФ в гражданские, с активным внедрением в систему тылового обеспечения ВС коммерческих организаций.

Для информации – дивизии для решения тактической задачи в течении трех дней при средней интенсивности действий требуется от 4 до 6 расчетных эшелонов различного снабжения (только артиллерийского боеприпаса для 300 танков танковой дивизии на три дня надо около 1,5 расчетных эшелонов). И поставляться они должны, формируясь в различных частях страны. В зоне боевых действий органам тыла выполнять свои функции придется под мощным огневым воздействием противника, поскольку изоляция района боевых действий является одной из важнейших задач при ведении операций любой армией мира.

Поверить, что с этим справится какаялибо коммерческая организация я просто не могу.

Результатом такой «реформы» будет разгром Тыла ВС РФ с последующей утратой боеспособности даже частями постоянной готовности. При этом, как показывает опыт, передача дела тылового обеспечения армии коммерческим структурам, хотя бы в самой малой части, резко (в разы) увеличивало соответствующие затраты военного бюджета и обогащало привлекаемую для этого коммерческую организацию.

Теперь о реорганизации системы военного образования с сокращением числа учебных заведений с 65 до 10 учебных центров. При этом, судя по словам Министра обороны, в рамках этих учебных центров будет осуществляться как первичная подготовка офицеров по всем основным специальностям вида (рода) войск, так и их академическое образование. То есть в таком учебном центре будет объединена видовая академия и основные училища, данного вида (рода) войск.

Известно, что основную часть служебной площади, занимаемых училищами составляют учебные классы и лаборатории, где собраны для обучения образцы вооружения и военной техники или их важнейшие составные части (именно на них осуществляется подготовка курсантов и слушателей), а также специальное, порой уникальное научное оборудование, необходимое для ведения научных исследований, поскольку в ВС РФ любое учебное заведение одновременно является и научных центром по профильной проблематике.

Примерно такая же ситуация и в военных академиях видов и родов войск.

При объединении в рамках одного учебного центра задач подготовки офицеров, ранее возлагаемых на специализированные училища и академии все это оборудование будет необходимо в нем разместить. Для этого потребуются огромные площади только для размещения большого количества порой несовместимого оборудования, не говоря уже о жилье для профессорскопреподавательского состава, обслуживающего персонала, переменного состава и служебных помещений. По сути дела речь идет о создании своего рода военного наукограда, которых надо будет иметь 10. Откуда в тощем военном бюджете России найдутся средства для такого масштабного проекта? Их нет.

Поэтому ничего другого не остается, как отказаться от полноценного развертывания учебнометодической базы и переходить к обучению курсантов и слушателей по сути дела «на пальцах»,  без отработки на учебных образцах военной техники и вооружения, а также свернуть все научные исследования, требующие натурного моделирования.

Отрыв науки от образования, свертывание нормального практического обучения будущих офицеров, полностью выхолостит учебный процесс и эти центры будут выпускать вместо подготовленных специалистов недоучек.

Другим аспектом такой реформы военного образования будет полный разгром научных и учебных школ, которые формировались в существующих академиях и училищах на протяжении нескольких поколений.

Такие учебные центры будут размещаться вне крупных городов, просто в силу их размеров, в связи с чем, формирование таких центров будет сопряжено с выводом учебных заведений из  этих городов. Абсолютное большинство профессорскопреподавательского состава, прежде всего дипломированные ученые – доктора и кандидаты наук, откажутся от переезда из крупного города с развитой инфраструктурой, где они обеспечены жильем. В результате научные и учебные школы военных вузов просто исчезнут. Именно так и произошло с Академией РХБЗ, которую перевели в один из малых подмосковных городков – туда «переехала» только «вывеска», а ученые и преподаватели остались в Москве. Сегодня можно констатировать, что такой Академии как реального и учебного и научного центра в России нет.

Вероятно интерес к такому реформированию системы военного обучения связан с высокой стоимостью земли в центре крупных городов России (прежде всего Москвы и СанктПетербурга), которую появляется возможность использовать в коммерческих целях после вывода военного учебного заведения.

Говоря о переходе с дивизиннополковой системы строительства СВ на бригадную следует прежде всего акцентировать высокую стоимость такой реорганизации, причем с весьма сомнительными перспективами. При этом в период этой реформы боеспособность соединений и частей ПГ будет резко снижена. Интересна поспешность с которой начата эта часть реформы – ведь как известно из открытых источников уже сейчас начато расформирование Кантемировской и Таманской дивизий. Для того, чтобы на их основе сформировать новые бригады и провести их боевое слаживание потребуется около года, если не больше. Получается, что пик «преобразований» приходится на 20092010 годы  наиболее опасные с точки зрения развития кризиса и связанного с ним нарастания внутренних  и внешних угроз.

При этом с точки зрения повышения эффективности применения ВС РФ такая реформа ни к чему хорошему не приведет: современная дивизия, будучи более мощным, хотя и менее маневренным военным организмом, предоставляет тактическому командиру значительно большие возможности для маневра огневыми средствами и материальными ресурсами, нежели бригада, возможности которой в этом отношении существенно меньше, что будет неизбежно вынудит привлекать к решению тактических задач оперативное звено управления – оперативное командование. Вероятно именно по этой причине США не отказываются от дивизионного звена в структуре своих сухопутных войск и морской пехоты.

А в условиях, когда существующая система управления Сухопутными войсками РФ десятилетиями адаптировалась под дивизионнополковую систему такое преобразование неизбежно приведет к дезорганизации  военного управления в тактическом звене и практически сорвет управление в оперативном, поскольку, судя по всему, предполагаемые оперативные командования не будут иметь постоянного состава и отработку совместных действий частей и соединений, сводимых в такое командование, даже при отработанности его ядра, сформированного в мирное время, придется проводить уже в военное время или в сжатые сроки в угрожаемый период.

Таким образом, следует полагать, что переход с дивизионнополковой на бригадную систему приведет к дезорганизации и потере управления имеющимися соединениями и частями ПГ в наиболее опасный с точки зрения военных угроз для России период.

Сопоставляя с выводами из анализа вероятного масштаба  военных угроз можно констатировать, что в самом благоприятном случае «отреформированные» таким образом, Вооруженные Силы России смогут успешно разрешить только один вооруженный конфликт, а если этот конфликт будет расширяться до масштаба локальной войны то останется либо применить ядерное оружие (пусть и тактическое, причем вероятно на своей территории, на что естественно никто пойдет), либо смириться с вводом на территорию России иностранных войск (естественно в качестве миротворческого контингента) и признать потерю российского причерноморья и прикаспия, чего собственно и добиваются США.

И если Министр обороны гн Сердюков может этого не понимать, так как он мало разбирается в военном деле, то Начальник Генерального штаба ВС РФ генерал армии Макаров этого не понимать не может. Почему же он поддерживает эту реформу?
Таким образом, возвращаясь к той фразе, с которой я начал свое выступление можно констатировать, что объявленная в 2008 году реформа ВС РФ превосходит по степени сокрушительности все предыдущие, включая ельцинский погром Вооруженных Сил и приведет к полному разгрому системы обеспечения военной безопасности Росси в самых опасный для нашей Родины период.

Теперь немного об экономической эффективности проводимых реформ.

Только на увольнение той части офицеров, которые имеют право на все льготы потребуется не менее 100150 млрд. рублей (из 100 тыс. таких офицеров не менее 50% не имеют жилья – им необходимо будет таковое предоставить).

Многомиллиардных затрат, даже в самом «дешевом» варианте потребует реформа военного образования.

Аналогичные по порядку величины потребуются затраты на сокращения частей и соединений ВС РФ. Так, по данным опубликованным в Интернет, количество частей и соединений только в Сухопутных войсках будет сокращено с 1870 до 170, то есть более чем на порядок.

Возникнет проблема хранения и утилизации огромных запасов вооружения, военной техники и боеприпасов. Кто это сделает, если в ВС РФ останутся только части ПГ, которые предназначены совсем для других задач. На это тоже потребуются средства и немалые. Речь может идти о миллиардах рублей.

Может чем громить имеющееся, начать вкладывать средства в созидание  в закупки нового вооружения и военной техники, возрождение ОПК России?

Ведь при существующих темпах перевооружения  наших Вооруженных Сил на переоснащение одной танковой дивизии потребуется около 10 лет, одного авиаполка – от 4 до 8, одного вертолетного полка – 23 года.

За последние 20 лет на вооружение ВС РФ не принято ни одного скольконибудь серьезного нового образца вооружения или военной техники – все так называемые новые боевые самолеты, танки и ракетные комплексы были созданы и прошли испытания в советский период.

Ориентируясь на ситуацию в гражданском авиастроении, где при наличии заказов на сотни самолетов, могут выпускать около 15 в год в силу отсутствия необходимого рабочего кадрового потенциала и изношенности основных фондов, можно полагать, что в оборонной промышленности ситуация еще хуже и более чем на 1020% наш ОПК не способен обеспечить реальные потребности наших ВС РФ по перевооружению на новую боевую технику. Для его восстановления нужны многомиллиардные вложения.

Подводя итог своему выступлению я хочу обратиться к присутствующим – каждому на своем месте нужно сделать все от него зависящее, чтобы остановить эту реформу.

Первый вице-президент Академии геополитических проблем, доктор военных наук, капитана 1 ранга СИВКОВ К.В.